хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Categories:

Винные мемуары-3, часть 10

Винные мемуары
Винные мемуары ч.2
Винные мемуары-3
Винные мемуары-4
Винные мемуары-5
Винные мемуары. часть 6
Винные мемуары. часть 7
Винные мемуары. часть 8
Винные мемуары. Часть 9
Винные мемуары. часть 10
Винные мемуары. Часть 11
Винные мемуары. Часть 12
Винные мемуары. Часть 13.
Часть вторая
Винные мемуары - 2. часть 1.
Винные мемуары - 2. часть 2
Винные мемуары-2 часть 3.
Винные мемуары-2. часть 4
Винные мемуары-2. часть 5
Винные мемуары-2 часть 6
Винные мемуары-2. часть 7
Винные мемуары-2 часть.8 (Новогодняя)
Винные мемуары-2 часть 9
Винные мемуары-2 часть 10
Винные мемуары-2 часть 11
Винные мемуары-2 часть 12
Винные мемуары-2 часть 13
Винные мемуары-2 часть 14
Винные мемуары-2 часть 15

Винные мемуары-2 часть 16
Винные мемуары-2 часть 17
Винные мемуары-2 часть 18
Винные мемуары-2 часть 19
Винные мемуары-2, часть 20 (внеочередная)
Винные мемуары-2 часть 21
Винные мемуары-2 часть 22
Винные мемуары-2 часть 23
Винные мемуары-2. часть 24
Винные мемуары-2, часть 25
Винные мемуары-2 часть 26
Винные мемуары-2 часть 27
Винные мемуары-2 часть 28
Винные мемуары-2, часть 29. Внеочередная
Винные мемуары-2 часть 30
Винные мемуары-2 часть 31
Винные мемуары-2 часть 32
Винные мемуары-2 часть 33
Винные мемуары-2 часть 34
Винные мемуары-2, часть 35
Винные мемуары-2: часть 36
Винные мемуары-2. часть 37
Винные мемуары-2, часть 38
Часть третья
Винные мемуары-3 часть 1.
Винные мемуары-3, глава 2
Винные мемуары-3, часть 3
Винные мемуары-3, часть 4
Винные мемуары-3, часть 5
Винные мемуары-3, часть 6
Винные мемуары-3, часть 7
Винные мемуары-3, часть 8
Винные мемуары-3, часть 9
Дополнения
Техническое сообщение к "Винным мемуарам"
Видеоприложение к "Винным мемуарам": Киев, 1994
Видеоприложение к "Винным мемуарам"
Фотоприложение к "Винным мемуарам" 2
Фотоприложение к "Винным мемуарам"-3
Фотоприложение к Винным мемуарам-4

Утром мы проснулись в состоянии тяжелого депресняка. Нужно было решать - продолжать загул или выходить из запоя. Если выбрать первое, то предстоит провести пару тяжелый дней физической и моральной реабилитации, а отпуск считать закончившимся уже сегодня. Если же продолжать веселье, то нужно было преодолеть сопротивление организма, натянуть на себя одежду и выходить под палящее солнце. На тот момент второе решение казалось нам более легким выходом из создавшегося положения, поэтому мы, трясясь, чертыхаясь и поеживаясь в такт внутренним ощущениям, выползли из дома.
На улице было уже то время дня, когда трудолюбивый селянин устраивает себе первый перекур. Солнце палило так, что словно хотело растопить все шлаки в наших организмах. Мы побрели по направлению к трассе. Никто нас не провожал.
Асфальт пылал жаром и едва не растекался под нашими ногами. Трасса была пустой и скрывалась в мареве горячего воздуха. Мы брели по ней сосредоточенные на собственных болевых ощущениях. Не знаю как у Валеры, но меня мутило, все суставы ныли как после ночи на дыбе, а сушняк был таким, что я боялся закурить, чтобы не сжечь себя дотла. Так мы прошли километра два.
Наконец мы услышали за спиной шум двигателя и, обернувшись, увидели, что нас нагоняет какой-то грузовичок. Я начал из последних сил махать рукой и не поверил свой глазам, когда увидел, как машина остановилась. Водитель оказался отзывчивым селянином и согласился подвезти, даже не заикнувшись об оплате. Хочу отметить, что подобное добросердечие и самаритянство оказалось в тот день явлением отнюдь не редким, что позволяет мне предположить, что в 1992 году капиталистические отношения еще не вполне проникли в сельскую жизнь, чтобы окончательно испортить простоту нравов.
Узнав, что мы пытаемся доехать до Мурома, водила посетовал, что едет только до ближайшей деревни, зато пообещал высадить прямо у местного сельпо, поскольку сразу распознал в каком тяжелом душевном состоянии находятся его пассажиры. Валера развлекал его разговорами, я же немного подремал, пока мы добирались до места высадки.
Но вот меня толкнули в бок и мы, распрощавшись с шофером, вышли на небольшую площадь в центре деревни.
Деревенька была значительно крупнее нашей и сельпо выглядел более солидно. Как и во многих других подобных заведениях, товары были поделены на две части – продукты и хозтовары. И в той и в другой половине на полках даже находились какие-то товары, но нас интересовало только одно. Это одно было представлено довольно узкой вкусовой гаммой. Водки в магазине не было, а из вина нам предлагалось сделать выбор между банальными «тремя топорами» и неизвестным портвейном со среднеазиатским названием «Памир». К топорам было прикасаться страшновато, и мы решили немного затариться в дорогу экзотикой.
Взяв в лабазе три пузыря, мы снова отправились в путь. Уже после нескольких бульков жить стало лучше и, безусловно, веселее. Мы шли по кромке вымершей дороги, не торопясь, попивая вино. Жара не спадала, и мы разделись по пояс. Вдруг за нашими спинами раздалось характерное машинное кашлянье и мимо нас вразвалку проехала машина, груженная какими-то ящиками. Машину трясло как на стиральной доске и из ящиков на дорогу выпадали сливы. Большие такие, спелые. Валера заметил «как удачно привезли закуску». Мы подбирали сливы, вытирали их единственным нашим платком и заедали ими портвейн. О самом портвейне можно сказать только, что если этот напиток потребляют во время своих тяжелейших переходов через хребты Памира таджикские контрабандисты, то их выносливости можно только позавидовать. Впрочем, в тот момент нам было все равно. Организм впитывал вино как песок пустыни воду. Мы бодро зашагали по Муромской дороге, распевая песни из репертуара «ДК». В пути нас несколько раз подвозили местные шофера, в основном до ближайших населенных пунктов. К тому времени как последняя машина высадила нас возле Муромского автовокзала, мы уже знали карту вин большинства сельпо местных деревень, а сами дошли до того состояния, когда утренние страдания кажутся чем-то столь же давним как утопление персидской княжны, а предчувствие грядущего похмелья еще маячит где-то в отдаленных краях сознания.
Валера отметил, что в городе душно, не то, что за городом и предложил зайти в ближайший магазин прикупить пива. Магазин мог предложить только странного вида «Жигулевское». Странность мы почувствовали инстинктивно, едва на него взглянули, а верность предчувствия была подтверждена, когда мы обнаружили осадок заполняющий бутылку примерно на половину. Взглянув на дату, мы увидели, что пиво было выпущено больше недели назад. «А есть не уцененный товар?» - поинтересовался Валера и был немедленно пригвожден взглядом дородной продавщицы. «Будете покупать или голову морочить?» - услышали мы в ответ.
Чисто в этнографических целях была куплена одна бутылка и немедленно распечатана. Попробовав из горла, убедились, что пословица «пиво – жидкий хлеб» не так уж неправа. Провожаемые недобрым взглядом продавщицы мы удалились из магазина.
Пройдя несколько кварталов, обнаружили копторг, где и затарились спиртным. Среди прочего был обнаружен спиртной напиток «Тархун» к тому времени успевший вымереть в остальной части России. Если кто не помнит, скажу что «Тархуном» называлась сорокоградусная настойка на одноименной травке во времена горбачевской засухи продаваемая исключительно в овощных магазинах. Крепкий спиртной напиток единственный чудесным образом избежавший талонного плена дарил устойчивое опьянение и придавал струе ядовито зеленый цвет. Мы встретили «Тархун» в Муроме как встречают подзабытого приятеля школьной поры.
Основной цели нашего похода на Муром мы достигли, теперь осталось лишь осмотреть местные достопримечательности. Нас снова занесло в район старого рынка, где мы увидели вновь кооперативный ресторан «Теремок». Фасад здания был обильно украшен резьбой в псевдорусском духе. Я понял, что страшно хочу поесть супчика. Валере было все равно, так что мы вошли внутрь.
В тот момент я еще не знал, что желание поесть супчика плохой признак. Следующие три года дали нам знание об опасности подобного позыва. Обычно итогом были смерть и разрушения. Муромский инцидент был первым звоночком.
Местный «Теремок» был образцом переходного типа советского общепита. «Жульен из грибов» они уже включили в меню, но убрать из него биточки и застелить свежие скатерти, для хозяев было пока еще зряшным делом. Мы заказали коньяк и нарезку, забыв каким-то образом заказать именно то, за чем мы пришли в данное заведение. Про супчик я вспомнил спустя полчаса, когда меня начало тошнить в туалетной комнате. Нарезик покидал организм в родовых муках и был явно лишним в нашем рационе.
Выбравшись из «Теремка» мы решили больше не заниматься туризмом, а поехать прямиком домой, где надеялись поспать хотя бы часика три, но выяснилось, что неожиданно забыли, где находится автовокзал. В панике стали метаться по округе, пока не напоролись на местный магазин «Мелодия». Грех было не зайти, да и про работу я не забывал никогда даже во время загулов.
Муромская «Мелодия» занимала весь первый этаж большого здания. Кроме нас и пары продавцов других живых существ на расстоянии взгляда не наблюдалось. Когда же мы подошли к прилавкам, то я на мгновение протрезвел.
1992 год был временем, когда западные фирмы стали тоннами привозить в Россию свою залежалую продукцию. Московские магазины были завалены всевозможным фанком и соулом по вполне смешным ценам. Не скажу, что подобная продукция совсем не имела спроса, но хотелось чего-то более раскрученного. Поэтому вы поймете мое ошеломление, когда я скажу, что увидел на полках среди неизбывных The Commodores и Лайонелов Ричи пластинки Dire Straits и многих других, в чьем продажном потенциале сомнений не было. Еще не веря своим глазам, я заплетающимся языком спросил у продавцов, сколько стоит это богатство. Те невозмутимо ответили, что поскольку это барахло никому не нужно, то они его уже дважды уценивали и теперь оно стоит рубль за штуку. Я понял, что умру в пути, но унесу из магазина все, что только можно будет поднять.
Посмотреть на то, как два пьяных идиота скупают магазин вышли посмотреть все, включая рабочих из подсобки. Диски продавщицы убирали с полок и складывали в стандартные пластиночные коробки. Таких коробок получилось штук двадцать. Даже нашему смятому алкоголем разуму становилось ясно, что унести купленное будет не под силу. Валере пришла в голову, как тогда показалось светлая мысль.
Мы сняли с себя рубашки, а затем по нашей просьбе продавцы взяли скотч и привязали четыре коробки к нашим телам, по две спереди и сзади. Теперь со стороны мы выглядели черепашками-ниндзя. Остальные коробки были тоже спеленаты скотчем в четыре аккуратные башни. Мы с трудом подхватили их, и пошли искать станцию.
Самая большая проблема была в том, что согнуться в подобном корсете представлялось делом безнадежным. Руки дрожали под тяжестью коробок, но разжать их нельзя было ни при каких обстоятельствах: наклониться и поднять их снова мы бы уже не смогли. Страшно хотелось выпить, нам было чудовищно жарко под слоем винила и картона. К тому же тело под скотчем невероятно зудело и призывало к почесываниям. Мы брели вдаль, и я проклинал себя за жадность. Неожиданно нам посигналили.
С трудом, развернувшись корпусом на звук, я увидел машину, последней подвозившей нас до города. Шофер откровенно потешался нашему виду, но все-таки предложил подвести нас в обратную сторону. Машина была крытым фургончиком, и мы буквально вползли внутрь. Водила сам закинул коробки с пластинками, а мы с Валерой легли на пол, словно два выброшенных на берег карпа. Привязанные коробки давили сверху и кусали снизу. В таком положении мы проехали треть пути. Водитель высадил нас возле своей деревни, а мы принялись ожидать следующего спасителя. Нам повезло, вскоре подъехал еще один грузовик, и водила подвез нас до самого въезда в деревню. Было часов пять вечера, все местные жители уже сидели у своих домов, наблюдая за нами. Интересно, какие сказки запишут этнографы будущего, если посетят эту деревню лет эдак через триста?
Хозяйка уже даже не удивилась нашему внешнему виду. Мы с невероятным облегчением скинули свой груз и стали срывать скотч с тел. Я чувствовал, что нужно срочно рухнуть в кровать и забыться сном. Валера предлагал освежиться свежекупленным, но меня это уже не интересовало. Так что Валере пришлось коротать вечер в одиночку. На утро выяснилось, что одним «Тархуном» у нас стало меньше. Я же спал ночь, словно под наркозом.
На следующий день, когда оттягивать неизбежное было уже невозможно, мы поехали в Дзержинск.

Tags: винные мемуары, дыбр
Subscribe

Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments