хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Categories:

Винные мемуары-2 часть 34

Винные мемуары
Винные мемуары ч.2
Винные мемуары-3
Винные мемуары-4
Винные мемуары-5
Винные мемуары. часть 6
Винные мемуары. часть 7
Винные мемуары. часть 8
Винные мемуары. Часть 9
Винные мемуары. часть 10
Винные мемуары. Часть 11
Винные мемуары. Часть 12
Винные мемуары. Часть 13.
Часть вторая
Винные мемуары - 2. часть 1.
Винные мемуары - 2. часть 2
Винные мемуары-2 часть 3.
Винные мемуары-2. часть 4
Винные мемуары-2. часть 5
Винные мемуары-2 часть 6
Винные мемуары-2 часть 6
Винные мемуары-2. часть 7
Винные мемуары-2 часть.8 (Новогодняя)
Винные мемуары-2 часть 9
Винные мемуары-2 часть 10
Винные мемуары-2 часть 11
Винные мемуары-2 часть 12
Винные мемуары-2 часть 13
Винные мемуары-2 часть 14
Винные мемуары-2 часть 15
Винные мемуары-2 часть 16
Винные мемуары-2 часть 17
Винные мемуары-2 часть 18

Винные мемуары-2 часть 19


Винные мемуары-2, часть 20 (внеочередная)


Винные мемуары-2 часть 21


Винные мемуары-2 часть 22


Винные мемуары-2 часть 23


Винные мемуары-2. часть 24


Винные мемуары-2, часть 25


Винные мемуары-2 часть 26

Винные мемуары-2 часть 27

Винные мемуары-2 часть 28

Винные мемуары-2, часть 29. Внеочередная

Винные мемуары-2 часть 30

Винные мемуары-2 часть 31

Винные мемуары-2 часть 32

Винные мемуары-2 часть 33


После небольшого вынужденного перерыва продолжаю свой рассказ. Простите, что в этот раз коротко, но маловато времени. В прошлой главе я описал вам мытарства новосибирских гастролей, но вот, наконец, они прошли, и нам нужно было готовиться к новому приезду Янки. Я уже говорил, что Янка неохотно дала свое согласие, да и я считал, что концерты стоит отложить до весны, но мой компаньон Кирилл Орехов настаивал на том, что нужно закрыть год хорошим кассовым концертом, поэтому и было решено устроить гастроли в начале ноября. Мы легко договорились с Ангарском. ТОМа уже не существовало, но у Татьяны Блажко остались прекрасные связи, и она договорилась с администрацией ДК «Современник». В Иркутске мы собирались снова привлечь ДК «Профсоюзов», где выступал Летов, но там еще помнили прошлый погром и отказали наотрез. Сроки поджимали, и я как запасной вариант держал в уме библиотеку имени Ленина, в которой уже проводились, как вы помните, подобные концерты. Да, кстати. В погоне за известными именами забыл упомянуть о выступлении новосибирского рок-барда Кости Заречнева. Он выступил у нас в декабре 1989 года.
Я познакомился с ним в Новосибирске, у Валеры Рожкова в общаге. Он жил со своей женой этажом выше и понравился мне своим спокойным характером. С ним было приятно поговорить и выпить, а главное никогда не надо было искать тему для беседы. Он работал в банке, разрабатывая для своего руководства астрологические программы, согласно которым оно вело свою финансовую политику. Судя по тому, что за все это время банк не разорился, Костя умел доверительно общаться со звездами. Я к нему заходил в гости в каждый свой приезд. Помню, как-то однажды мы с Валерой возвращались в Иркутск из Москвы на поезде, и наш состав сделал часовую остановку в Новосибирске. Мы стремглав купили бутылку водки и на частнике кинулись в общежитие. Пока мы, проклиная неработающий лифт, галопом взбегали на этаж, Валера в темноте пропорол гвоздем руку и к Заречневым мы пришли все в крови и водке. Костя как всегда невозмутимо нас встретил, не очень удивившись столь неожиданному визиту. Он забинтовал руку, разлил водку по стаканам, а его жена быстро выставила на стол нехитрую закусь. Мы распили пузырь, попрощались и в нужное время уже были в своем купе.
Каким был Заречнев, такими были и его песни. Надо сказать, что бардов я не терплю, но у Кости песни были совсем не о тайге и не о палатках. Поэтому неудивительно, что когда он взял у Янки одно ее стихотворение, то ему удалось создать песню, которая удовлетворила не только его тщеславие, но и понравилась как публике, так и автору. Янка сказала, что хотела было сама переложить эти стихи на песню, но теперь нужда в этом отпала. Это была песня о Мишутке и когда я окончательно разгребу свои архивы, то выложу видеозапись с исполнением этой песни Костей. Она того стоит.
И вот Валера предложил ему съездить к нам в Иркутск за дорогу, благо у Кости здесь жила какая-то родственница. Я бы и не вспомнил, в какой из декабрьских дней произошел концерт, если бы в этот день не объявили о смерти Сахарова. Мы перед концертом изрядно перебрали, и когда я решил вдруг перед началом выступления объявить минуту молчания, то меня качало так, что мне, для того чтобы не упасть пришлось вцепиться руками в стол. Некоторые присутствующие на концерте потом говорили, что были удивлены, насколько эмоционально я воспринял известие о смерти академика.
В остальном концерт прошел спокойно и мило. Но я отвлекся в очередной раз.
Янка приехала опять вместе с Нюрычем и Рожковым. Нюрыч в этот раз изображала крутого босса и постоянно ныла на тему, как хорошо было бы получить деньги вперед. Янка была мрачная и в плохом настроении. Она и Нюрыч всю поездку перемещались по оси Иркутск-Ангарск-Усолье. Постоянно пили, но настоящего веселья не было. Наконец наступило время ангарского концерта. Народу пришло много. В зале было очень душно, Янка уже на третьей песни сняла свитер. На сцене Янка преобразилась, казалось что ее обычное смурное состояние отступило едва она взяла гитару в руки. Она яростно била по струнам и наконец одна из них не выдержала и лопнула. Олег «Сур» Сурусин на этом концерте служил ей пажом – менял струны, уносил со сцены свитер и следил за шнурами и микрофоном. Янке стало неудобно играть сидя на стуле, она подошла к краю сцены, упала на колени и в таком положении доиграла концерт. Публика ее отлично приняла, хотя по сравнению с прошлым годом ее программа осталась без изменений. Меня это обеспокоило, поскольку иркутская публика была намного требовательней и могла не принять то, что новья в этом концерте не будет.
На обратном пути я поговорил на эту тему с Янкой. Она сказала, что у нее есть несколько новых песен, но она пока не хочет их играть. «Нет настроения», - сказала она, - «а без него песни не звучат». Как не стыдно признаваться, я продолжал настаивать и она неохотно, но согласилась.
Тем временем, Орехов договаривался с новой площадкой, на этот раз жертвой рок-музыки должен был стать актовый зал Политехнического Института. Администрация зала нехорошо мудрила, постоянно с их стороны возникали новые требования по финансовым и организационным вопросам, а время уже поджимало. Нюрыч спрашивала «сколько еще мы должны пить в этом Иркутске», да и Янка говорила, что у нее поджимают сроки, поскольку она должна была выступать с «Великими Октябрями» то ли в Тюмени, то ли в Барнауле, сейчас уже не помню. Поэтому в качестве компенсации я предложил ей сделать дополнительный концерт в уже знакомой ей библиотеке. Янка согласилась и мы дали объявление о концерте для своих. Своих набралось примерно с сотню. У Нюрыча в тот момент произошел обостренный приступ жадности и она постоянно стояла в дверях, контролируя продажу билетов, поскольку с каждой трешки Янке и Нюрычу полагалось два рубля.
Этот концерт прошел ни шатко ни валко. Янка была не в настроении, играла вяло и только новые вещи смогли расшевелить зал. К концу концерта подошел Орехов и сказал, что окончательно договорился с Политехом. Мы сделали объявление, группа поддержки отправилась изготовлять афиши, а я решил на следующий день отвезти всех на Байкал, чтобы поднять гостям настроение. Послеконцертная пьянка прошла довольно интенсивно, хотя и мрачно, а рано утром мы отправились на Байкал.
В этот раз мы решили не бродить до автостанции, а сесть на проходящий автобус напротив библиотеки, доехать до м\р Солнечный и уже там сесть на загородный рейс. Похмельный Сур уже в автобусе как-то неожиданно обиделся на весь белый свет разом, на ходу выпрыгнул из машины и исчез на время из нашего повествования. Мы же отправились дальше уже вчетвером.
На Байкале всегда плохое настроение срывается первым же ветерком и уносится прочь, поэтому по приезду мрачное состояние Янки постепенно уступило место обычному, веселому. Мы спустились на байкальский лед и тут же почувствовали, что температура данного района совершенно не соответствует ноябрьским температурам нашей области. Было тепло как весной и постепенно мы разоблачились до маек. Рожков вообще ходил полуголым. Я понимаю, что мы выглядели довольно странно, особенно в глазах тех многочисленных иностранцев, которые стояли на берегу в шубах и шапках и внимательно нас разглядывали, но нам было все равно. Мы открыли бутылку водки и поудобней устроившись на льду, достали рыбные консервы на закусь. Насколько помню, то был толстолобик, поскольку Янку название рыбы окончательно развеселило. Мы чудесно провели время за выпивкой и разговорами, а затем не одеваясь пошли по набережной в сторону местной столовой. По дороге Валера прикупил еще немного спиртного и мы его умяли со столовскими котлетами, которые нам выдала подозрительно косящаяся на наши одеяния буфетчица. Янка сидела у окна и что-то писала в свою знаменитую тетрадку.
Потом мы пошли на самый край Листвянки, где человеческие жилища окончательно уступают место живой природе, забрались на самый высокий утес и разведя там костер сидели до вечера пока не стемнело. Вернулись мы в город умиротворенными уже поздно вечером.
На следующий день состоялся тот самый знаменитый концерт в Политехе, который получил хождение на пленке. Я перед самым началом поехал на машине в магазин забирать остатки билетов, чтобы сразу же снять деньги в кассе Политеха, поэтому Янку вышел объявлять известный уже вам Спартак. Янке Байкал явно пошел на пользу, она была в отличном настроении и просто сочилась энергией которую и выплеснула на зрителей. Зал был полон и очень благожелательно настроен. Янка спела часть своей программы и предложила писать ей записки с вопросами, если таковые у зрителей имеются. Надо отметить, что это редкий случай, когда Янка подобным образом общалась с залом и хочется еще раз выразить большую благодарность нашему звукооператору Андрею Савчуку за то, что он записал концерт целиком без купюр. Новые песни были восприняты на ура и многие мои знакомые выражали уверенность, что новый альбом не за горами.
Обратно Янка ехала совершенно измотанной и какой-то погасшей, словно в ней перегорела лампочка. Она не захотела участвовать в запланированном банкете и сразу же пошла спать в квартиру моей подруги. Нюрыч пошла за ней присматривать, а мы поехали в общагу к Рите отмечать завершение гастролей.
Было много спиртного, по-моему даже чересчур и в тот вечер я впервые словил мини-белочку. Где-то часа в три ночи я валялся на полу риткиной комнаты с трудом прислушиваясь к гулу разговоров за столом. Внезапно я увидел как из-под одной из кроватей четким солдатским шагом вышел зеленый попугайчик и бодро замаршировал к противоположной стене. Добравшись до нее он сделал молодцеватый разворот и пошагал в обратном направлении. Я заорал страшным голосом:
- «Рита, зачем ты выпустила своего попугая из клетки!!! Он мне сейчас снесет крышу!!!»
Но получил в ответ лишь настороженное молчание. Попугайчик добрался до кровати, промаршировал в глубину и там затаился. Меня тем временем окружили настороженные люди. Они почему-то переспрашивали про попугая, интересовались не перепутал ли я его с белочкой и как-то неприлично громко смеялись. Но мне было уже все равно, я наконец то отключился и забылся сном. Надо ли упоминать, что у Риты никогда не было попугаев и в помине.
Янка уехала по-моему через день. Мы предварительно договорились, что в мае она приедет уже с «Великими Октябрями». Янка сказала, что сейчас она хочет больше времени уделять именно группе, а не сольным выступлениям и я сказал, что в мае вполне возможно будет принять ее с группой, ибо подобный вариант будет очень выигрышным. На том мы и расстались, а я окунулся в новую авантюру, которая даст мне направление на последующие многие годы.

Tags: винные мемуары, дыбр
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments