хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Categories:

Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 14



[прошлые выпуски]Из воспоминаний Сергея Богаева
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 2
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 3
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 4
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 5
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 6
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 7
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 8
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 9
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 10
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 11
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 12
Из воспоминаний Сергея Богаева. Часть 13

Таким и запомнился группе Алиса первый шаг на поморскую землю. Казалось бы, каюк нашему фестивалю. Но Ростислав Дубинин встречал наших гостей не один, с ним были сотрудники комсомольского комитета завода. Как можно деликатно и тактично они стали убаюкивать правоохранительные органы: “Вы понимаете, вот это вот всё-таки наши гости, у них такая напряжённая жизнь – гастроли, выступления, поездки… ребята расслабились, устали, несколько потеряли над собой контроль, ну давайте простим, ведь их выступления ждёт столько народу… они больше так не будут…”. Слова Дубинина, подчеркнутые номенклатурным присутствием, возымели действие: милиционеры пошли навстречу и отпустили Константина на наши поруки.



Я не встречал “Алису” – был занят техническим вопросом на площадке. Ни в какие оргкомитеты не входил, но вся техника, соответственно, была на мне, ибо я считался самым главным техническим специалистом. Последние три дня перед фестивалем я и жил в клубе. В тот вечер готовил спальные места в клубе для питерских гостей. Их привезли в полночь, и Кинчев немедленно включился в рабочий процесс. Особенно его волновал вопрос звука, он спросил меня – кто будет за пультом. Я ответил, что если хочешь – буду я, так как лучше – здесь всё равно не найдёшь. Он высказал пожелание:

– Сергей, знаешь что, пусть аппарат так себе, пусть ты не знаешь всех тонкостей и нюансов наших аранжировок, главное – чтобы звучали бочка, рабочий барабан и голос. Это самое главное”.

Сразу провели репетицию – настройку звука. Я всё-же добавил в микс клавиши, гитару и бас, потому что барабаны без баса это одно, а с басом, всё таки, совсем другое. Костя просто не верил, что наш хилый сетап сможет пропустить этот бас. И клавиши были слышны и труба. Трубач, Андрей Васильев мне запомнился как самый неадекватный персонаж в Алисе – абсолютно безбашенный, отмороженный и неконтактный, тихий такой… но его партии были очень уместны в алисовских песнях. Когда музыканты Алисы поняли, что жить им предстоит именно здесь, некоторые недовольно заворчали. В частности, басист и аранжировщик песен Пётр Самойлов был настолько загружен самолётным зельем, что выглядел очень уставшим. Он просто встал и твердо сказал:

– “Мне нужен отдых. Нормальный такой отдых, где можно помыться и растянуться в постельке”… и тут Андрей Лукин:

– “Да какие проблемы, я щас маме позвоню, предупрежу, и кто хочет – давайте ко мне”. Мама у него замечательная, все понимала и поддерживала всегда. Позвонил, мама дала добро, и Петр вместе с Васильевым отправился к Лукину. На следующий день встречаем Петю: посвежевший, побритый садится, рассказывает:

– “Представляете, просыпаюсь… а на стульчике передо мной блюдце, а на блюдце стакан, а в стакане – кефир! Протягиваю руку – холодный!! Представляете?” Это мама Андрея, видя состояние гостя, заботливо поставила ему такой утренний сюрприз. Счастливый, благоухающий Пётр был сильно впечатлен этим маленьким, но значительным эпизодом. А мы провели в зале всю ночь. Последнюю аппаратуру подвезли уже за полночь, и всем хотелось попробовать себя на сцене.

По мере приближения к открытию фестиваля, атмосфера в Доме Культуры судоремонтного Ордена Трудового Красного Знамени завода “Красная Кузница” превратилась не то, что в табор… обстановка напоминала привал Орды Мамая. Все участники, конечно же, пришли заранее и расположились в зале вместе со своими друзьями, приглашенными на концерт. Групп было много, да и друзей у них было не мало… и все они тусовались за кулисами, в гримёрках. Там уже места не хватало – народ стал располагаться в прилегающих к закулисью местах. Администрация как могла старалась сдерживать это паломничество, еще не из зрителей, а своих.

Все вели себя довольно корректно и не нервировали никого. Обстановка накалялась, а ДК стал похож на гудящий улей. Стены даже шевелились – было похоже на готовый к извержению вулкан. А снаружи… там вообще яблоку негде было упасть. Меня все задёргали – ибо был задействован везде: и тут и там и сям, нужно было кому-то что-то ответить, что-то включить, что-то проверить работает или нет, где-то сфотографироваться – в фойе организована фотовыставка по типу питерских фестивалей. На стендах висели фотографии групп-участников архангельского рок-движения. Заметил, что у нашего стенда особенно люди толпились – записи слышали все, а живьем никто никогда не видел.

И вот – пробил час, действие началось. Буквально с первых минут зал не утихал до самого конца. В это трудно, конечно, поверить, но таких концертов в Архангельске еще не было. С каждой выступающей группой шум только нарастал, хотя, казалось бы… однако именно так и было – дальше уж некуда, а оно все громче и громче. Хотя не было в то время никаких таких таблеток экстази там и прочее, все плотно сидели на портвейне и надо сказать, никто между рядами не падал. Изначально выстроив звук, я попросил ребят из технической группы никого к пульту не подпускать и ничего там не шевелить. Вот как выстроили вначале – так пусть у всех одинаково и будет. Пусть все будут в равных условиях.

Мы с Рауткиным решили перед концертом немного посидеть в тишине, отдохнуть. Да и Кинчев понял нас с полу-взгляда. Спросил – “а нет ли здесь где-нибудь потише?” Мы поднялись на второй этаж – там, рядом с кабинетом Олеси Викторовны, директора ДК, располагался наш зал бракосочетаний. Там висели красивые бархатные шторы цвета запёкшейся крови, и было тихо-тихо, только первый этаж мерно выдувал воздух: ух-ух, ух-ух… оставалось часа три до нашего выступления – самое время было предаться лёгкому одиночеству на троих. Расположились на подоконничке, тишина, покой. Взяли из буфета стаканы, разлили. Константин произнес краткий тост:

– “За попс!”

Тут мы переглянулись удивленно, и, видя наше смятение, Кинчев уточнил:

– “Ну, за попс, ребята! Чтобы сегодня, в этот прекрасный вечер мы подняли попс на величайший уровень, недосягаемую высоту!

Эту фразу я очень хорошо запомнил. Мы поняли, что это совершенно новый, только появившийся в столицах термин, применимый к нашему действу. Что-то в слове “попс” нам не очень нравилось, однако в устах Кинчева все приобретало особый смысл, по крайней мере, раз он так сказал, значит, оно и правильно. Потом мы этот не до конца понятный в смысле своем тост именно так и произносили… В общем, чокнулись мы, поднесли стаканы к губам, и тут дверь в зал широко распахнулась и вошла директор клуба. Так мы и застыли с по-гусарски согнутыми в локтях руками. Пить в присутствии главного должностного лица было неудобно, но и спрятать уже поздно… Олеся Викторовна посмотрела на нас, улыбнулась, погрозила пальчиком, вышла и закрыла дверь без вопросов вообще. До чего же мудрая женщина! Кинчев удивленно спросил “Кто это?” Я ответил… впору был бы тост “за понимание”. Но пили мы за попс. Осушив портвейн, мы подались вниз, собирать своих. На прощание, Константин еще раз произнёс:

– “Только помни, Серёга! Голос и барабаны. Барабаны и голос…
Tags: Архангельск, Россия, дыбр, искусство, история, музыка, ночное чтиво, фото
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments