хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Category:

«Сирийский и армянский солдат во французской армии в Леванте»


Отрывки из книги полковника Клеман-Гранкура «La tactique au Levant», вышедшей в 1926

С давних пор и до сегодняшнего дня Франция умела находить солдат среди неевропейского населения, с которым она столкнулась. Это одна из ее самых старых и крепких традиций, неизменно увенчивавшаяся успехом. Ни одна другая нация, после Рима, не набирала войск такого размера из населения колоний. Даже там, где действия были временными, она сразу же использовала туземцев, которые присоединялись к ее делу.

Этот успех привел ее к некоторым весьма тяжелым испытаниям, сопровождавшим интервенцию в Леванте.


Французские солдаты, входящие в Бейрут


Политический аспект проблемы огромен для каждого, кто не хочет закрывать глаза на взаимное влияние вопросов, касающихся мусульман. Здесь мы не можем на этом задерживаться. Но ее военный аспект не меньше, и он заслуживает подробного рассмотрения.

Прежде всего здесь есть две особые трудности, которые мы не нашли в такой мере нигде более: человек Востока, особенно левантинец, видит во власти только орудие своей личной либо национальной мести, а не инструмент правосудия, равного для всех. И с другой стороны: первым и постоянным долгом Франции, устанавливающей мир и порядок, было оставаться вне водоворота народов, религий и страстей, возникшего с падением турецкой власти.

Ни в одной другой стране не было такого злосчастного человеческого материала. Мы имели дело с людьми, которые враждебно относились к нашему вмешательству: турки, которые были нашими противниками в войне; или армяне, которым чужда любая дисциплина; или алавиты, до сих пор сопротивляющиеся любой власти; или, наконец, сами сирийцы, которые являются полной противоположностью военных. Чтобы сделать сирийца солдатом, особенно горожанина, нужно было начать с нуля: никакого подходящего качества, никакой традиции, никакой военной склонности – у него не было.*

1. «Восточный легион» (La Légion d'Orient), «отец» нынешней сирийской армии, родился 26 ноября 1916. Он предназначался для войны с Турцией и был организован на Кипре подполковником Ромье. Сирийцы, частично эмигранты из Америки, и армяне из Америки и с Муса-Дага, были организованы в отдельные подразделения, и поначалу число сирийских добровольцев было гораздо ниже, чем дал набор среди армян.**

В кампании в Палестине участвовали два армянских батальона и одна единственная сирийская рота, и они впервые были под огнем в решающем сражении у Рафата (19 сентября 1918). Поведение армян заслужило большое уважение.


Солдаты регулярной французской армии Леванта инструктируют добровольцев в артиллерийском стрельбе

2. Вскоре после входа союзников в Бейрут «Восточный легион» разделился на два: Сирийский легион и Армянский легион. Число добровольцев в последнем быстро росло – слишком быстро. В течение некоторого времени это была часть, включавшая более 4000 человек, из четырех батальонов и одной саперной роты. По необходимости – из-за недостатка французских войск – Армянский легион был занят в Киликии, и он учинил там много инцидентов, в большинстве своем трагических. Это была армия для войны; никоим образом не оккупационная армия. Поэтому было решено прекратить его мобилизацию. После того, как часть легиона была уничтожена, а остальных распустили, он прекратил существование в конце 1920 года, к великому облегчению командования, и не оправдав надежд, которые пробудились с его первым появлением в бою.

Несмотря на это, мы должны признать некоторые военные качества, которыми отличается армянин: он очень смышлен, и он храбр (кроме городского лавочника, такого же трусливого и разбалованного, как сириец). Когда он воюет, защищая непосредственно свое жилище (как показали бои в Хаджине и в Айнтабе), он проявляет энергичность, упорство и смекалку, достойные славы. Он очень патриотичен. Но его чувство патриотизма весьма проникнуто духом мести. Если ему дают оружие, он уверен, что оно дано ему, чтобы резать турок, и когда ему это удается, он жесток не меньше, чем его угнетатели. Так же, как другие долго угнетаемые народы, он тоже ненавидит власть и дисциплину. Способы коллективной деятельности, которые он считает нормальными, это: тайное общество, заговор. По своей сути он «комитетчик», если можно так выразиться (то есть любит комитеты, общества и т.д.). Французские офицеры Армянского легиона не терпели никаких личных актов мести либо наказания со стороны легионеров под их командованием. Этого было достаточно для роста и разжигания враждебности и злословия. Унтер-офицер армянского происхождения, который во время войны во Франции во французском батальоне показал себя человеком порядка и дисциплины, при контакте со своими соплеменниками снова облекался, в мгновение ока, духом хронической злости, раздражения и мстительности. И этот тяжелый дух, а также чрезмерная алчность, затеняют положительные стороны армянского характера, которые очень часто остаются незамеченными. Но по справедливости на них нужно пролить свет.***


Французские туземные войска занимают позиции в естественных окопах во время подавления восстания друзов

3. Если Армянский легион оказался источником беспокойства, то Сирийский легион долгое время показывал свою бесполезность, и очень долго считался совершенно ненужным. Подобно призыву в «Восточный легион», его призывники вначале тоже были весьма разнообразны, и в них отражается смесь населения Леванта. Там были перемешаны мусульмане, марониты, греко-православные, в одних и тех же подразделениях, также там было несколько армян. Ливанское нагорье дало меньше ожидаемого;**** живущие в горах алавиты еще не покорились и дают призывников в самом малом размере. Большинство призывников происходят из городского сброда на побережье, «городские туземцы», еще более жалкие, чем в Алжире. В отличие от армян, часто отличающихся красиво сложенным телом, сирийцы обычно страдали плохим телосложением. Выражение мрачное, взгляд неуверенный, походка несмелая и вялая. Никакой энергии. Ничего, что свидетельствовало бы о гордости, силе, храбрости. Несмотря на это, внешний вид людей, когда они в гарнизоне, достаточно удовлетворительный, и командовать ими легко; сириец хорошо выполняет свои церемониальные обязанности и производит неплохое впечатление. Когда он в сомкнутом строю, то напоминает египетские батальоны (но не суданские) армии хедива, хотя у него нет того внешнего лоска.

Метод набора не изменился: это всегда добровольный призыв. В Сирийском легионе контракты подписываются на год-два. Сириец, в узком смысле слова, обычно предпочитает призываться только на один год. Он опасается стеснить свою свободу; он хочет немного позаниматься военной профессией, но не связывать с этим свое существование. Всё время, пока в жаловании и пище была уверенность, а риск был малый, призыв проходил без затруднений. Для дополнительного облегчения подразделения были распределены по центральной и южной Сирии. Эта излишняя разбросанность затрудняет работу командира легиона и старших офицеров. Так или иначе, кое-как смогли создать два батальона и один эскадрон. Организационная работа была сложной, не из-за недостатка призывников, а из-за короткого срока контракта, из-за чего нужно постоянно возобновлять набор, а также из-за многочисленных побегов, краж, жалкого морального состояния войск, из-за отсутствия чувства ответственности, которое еще нужно создать, и из-за обучения, которое надо начинать с основ.

Задача французских кадров нелегка: прежде всего потому, что почти необходимый посредник между солдатом и командиром это офицер из туземцев. Откуда их берут? Не из сержантов алжирских батальонов Франции, а почти из всех углов Леванта, особенно из бывших офицеров турецкой армии, выходцев из Сирии или Ирака. Верность этого вчерашнего врага была сомнительной, а его служба почти всегда посредственной. Особенно он использовался как переводчик, потому что французские офицеры и унтер-офицеры почти не знали арабского. Французские офицеры переходили в Сирийский легион без энтузиазма. Это армия, не отличающаяся достоинствами, там часто происходят скандалы, а возможности отличиться невелики. До конца 1920 он почти ничего не делал, кроме гарнизонной службы в самых спокойных местах. Командование предпочитало не использовать его, потому что не доверяло ему. Одиночество в этом чужом окружении, чужом и не самом дружелюбном, было невыносимо. Такая рота была окружена в месте своей службы, на вершине горы, с февраля по июнь 1921, существуя на провизии, посылаемой ей снаружи, и получая почту только самолетом. Если бы это было другое войско, оно бы, несомненно, попыталось прорвать осаду. Но это не такое дело, которое можно попробовать силами сирийцев...

Некоторое время даже казалось, что легион больше не может дать ничего, кроме гонцов, денщиков, санитаров и проводников. Казалось, что у этого войска нет никакого будущего. В конце 1920 поговаривали даже о его полном расформировании.---



Захваченных друзов привели в тюрьму


Ввиду провала Сирийского легиона, провала почти полного, возникла идея использовать туземные силы, которые будут хотя и не менее дорогими, но по крайней мере более гибкими, больше подходящими к местным традициям и условиям, и больше отвечающими требованиям момента. Это будет жандармерия. Часть ее подразделений будет использоваться как местная милиция, а часть будет вспомогательными ротами.

1. Жандармерия это наследница старой оттоманской жандармерии. Она почти везде сохранила прежний внешний вид. Много турок, пеших жандармов (запти) и кавалеристов (савари), продолжают оставаться на своих должностях.

В Латакии, где жандармерия была напрямую организована французами, результаты были удовлетворительными. Набирают на месте, и спустя некоторое время алавитские жандармы, даже в одиночку, проявляют смелость и верность долгу, заслуживающие славы. В Халебе и Дамаске в жандармерию – и полицию – был дан ход многим из бывших солдат шерифа, многим офицерам Файсала; была надежда, что таким образом они присоединятся к нашему делу. Как минимум в Халебе иногда задействуют отряды жандармерии в военных операциях. Обычно они проявляют поразительную вялость. Если их оставляют наедине с бандами, то они очень редко выходят из этого с честью.

Ценность жандармерии в целом остается посредственной. Кроме того, она очень дорого стоит (20 франков в день стоит конный жандарм, включая питание его и коня), и проглатывает изрядную долю из бюджетных источников сирийских государств. Она многолюдна, и часто ею трудно управлять, и в сердце смотрящих незамутненным взглядом она пробуждает крайне ограниченное доверие.

2. Подразделения милиции. Местные подразделения, носящие имя пункта, вокруг которого проводится их набор. Не все они равноценны. Люди, призывающиеся туда, продолжают жить в своих семьях, но являются по первому сигналу французского офицера, который называется административным советником, и роты полностью находятся в его распоряжении. Сириец с охотой служит в милиции; потому что таким путем он свободен от заточения в казарме, и вместе с тем получает преимущества военной профессии. Милиция легко собирается, легко существует на местных источниках, и поэтому легко движется, и действует по самым простым правилам. Прежде всего это удобная армия, но ее внешний вид странен: без формы, без ранца, вся опоясана и ощетинена патронташами, и только кожаная манжета на рукаве отличает ее от банд, с которыми она должна воевать. В период действия «подвижных колонн» было несколько офицеров, которые сумели создать из своих милиционеров прекрасные коллективы.

Некоторые из подразделений милиции – конные, и здесь следует особо упомянуть подразделения черкесов. Черкесские эмигранты, оставившие Кавказ после падения Шамиля, были поселены султанами сначала в Румелии, чей климат подверг их тяжелым испытаниям, а затем на окраинах Киликии в среднем течении реки Евфрат и по направлению к Дамаску. Обычно они хорошо принимали французов, и естественным образом возникла идея обратиться к этим хорошим кавалеристам, превосходящим своей смелостью и верностью все окрестные народы. Были созданы эскадроны в Сисе, Усмании, Дамаске, и одно отделение в Мембидже (черкесское поселение между Халебом и рекой Евфрат). Но черкесами тяжело управлять. Они не хотят служить, кроме как отдельными группами в подчинении своих собственных командиров. Они переменчивы, недисциплинированы, и с явной склонностью к рукоприкладству.***** Их численная слабость препятствует возможности для них достичь иного положения, чем интересное меньшинство.

3. Милиция была формацией, примененной к обстоятельствам. И отсюда еще один шаг к типу армии, где осуществилась, возможно, самая подходящая к стране организация, и какую стоило бы, по некоторым мнениям, держать и на будущее. Вспомогательные роты представляли собой весьма оригинальное войско в области Латакии. Некоторое время их число доходило до семи. Они состояли из горцев, нанятых французскими властями, одетых в форму хаки сирийского покроя, легко снаряженных, вооруженных винтовкой типа 1874, превращенной в малокалиберное оружие. Каждая рота управлялась французским офицером и главным сержантом, а во главе всех рот области стоял капитан-инспектор. Некоторые их них, соединенные в батальон под его командованием, участвовали в действиях, приведших к полной капитуляции алавитов (апрель-июнь 1921). Своей хорошей стойкостью в бою, гибкостью и способностью к горным походам они показали самым большим скептикам, чего можно добиться от сирийцев, при помощи отборных кадров и рационального использования сил.


Тела казненных друзов

Тем временем сокращение французских сил стало несомненным, тогда как восстановление мира в Сирии было совершенно неясным. Поэтому была надобность, вольно или невольно, обращаться к местным источникам. Разве мы не сумели в любом другом месте добыть, быстрее или медленнее, солдат, когда это было нужно?

Так было решено реорганизовать Сирийский легион, и начать для этого с основы, то есть с кадров. Офицеров и унтер-офицеров привлекали изрядной добавкой к жалованию на этой службе, срок которой был продлен на второй период размещения в Леванте. Были уволены наихудшие офицеры из туземцев. Чтобы заполнить их место, в Дамаске была открыта офицерская школа. Туда набирали в основном отборных молодых людей из гражданских жителей, еще не получивших иностранный отпечаток. Результаты этой школы вселили большие надежды. Были основаны учебные взводы для сержантов из числа туземцев. Приготовления охватывали, таким образом, всех. И это единственный путь получить пользу от посредственного материала. Этот народ, без военного прошлого, нуждается в традициях, о которых он никогда не думал до французского мандата. Чтобы их создать, потребуются многие годы. Создание сирийских кадров было поэтому долгим делом.

После кадров настало время позаботиться о солдатах. Ничто так не готовит армию, как участие в бою. И поэтому в 1921 году уже не сомневаются, задействовать ли отдельные роты Сирийского легиона в реальных атаках. Хоть они и выполняли вторичную роль относительно французских подразделений, но их отношение к бою было лучше всех ожиданий. Они даже заслужили похвалы в приказе главнокомандующего, верховного комиссара. Побеги намного уменьшились. В то же время в легионе происходят широкомасштабные изменения. Пешие легионеры, поначалу вооруженные только как стрелки, то есть только винтовкой, постепенно вооружались всем оружием современной пехоты, что отяжелило, непременным образом, это войско, чьим главным достоинством всегда должна была оставаться мобильность. Было увеличено число подразделений, чей личный состав дошел в целом до 8000, и их можно было легко увеличить. Дневное жалование (8 франков в день) было значительно больше жалования алжирского или сенегальского стрелка!****** Таким образом, появляется значительное число добровольцев.

Каков состав сирийских подразделений на этом пике их развития?

Прежде всего, два полка пехоты. Центр одного из них это Бейрут. Он набирается из сирийцев, в узком смысле слова, и включает пехотные роты, смешанные роты (пехота и кавалерия), и конные роты. К нему присоединен небольшой ассирийско-халдейский батальон. На протяжении всего своего существования этот батальон не мог составить более двух рот. Бои, в которых они участвовали, обычно не были удачными. Второй полк, чей главный штаб находится в Латакии, включил в себя милицию и вспомогательные роты из области алавитов. В отличие от сирийцев, алавиты охотно заключают контракты на два года службы. Хотя их понимание несколько замедленно, они способны с течением времени дойти до хорошей военной подготовки. Ясно, что именно призыв алавитов следует поощрять, потому что он наиболее надежный и крепкий.******* Алавит должен занять в Сирийском легионе то место, которое занимает кабил в полках алжирских стрелков. Успех добровольного призыва среди этих народов, еще недавно мятежных, это хороший результат действий Франции.


Тело друза, расстрелянного французами, привезенное в центр Дамаска в качестве сдерживающего фактора

Сирийские эскадроны, обычно превосходящие батальоны в плане стойкости в бою, были объединены в 1921 году в полк, чей центр находится в Триполи. Захват пустыни Тадмор, создание застав за Евфратом послужили аргументом для создания рот «мехаристов» (наездников верблюдов), набранных из арабов-бедуинов. И наконец: хотя вначале мы уклонялись от создания сирийских артиллерийских батарей, тем не менее было создано несколько подразделений инженерных и транспортных войск.

Мы находились, как видно, на пути к созданию настоящей сирийской армии. Речь шла также о создании третьего полка инфантерии и второго полка кавалерии на конец 1921 года. Но в то же время мы чувствовали: а) Что военные действия сирийского легионера не соответствуют затратам на него, которые продолжат оставаться высокими всё время, пока набор идет путем найма добровольцев. Также мы видели, что еще многие годы не будет никакой возможности для обязательного призыва.******** б) Что поспешным шагом будет поднимать Сирийский легион до уровня, превышающего четверть от всех войск, размещенных в Сирии. Еще не доказана его стойкость, а также его верность, настолько, чтобы можно было на него положиться более, чем на добавку к главному.
----------------------------------------
* Единственная сирийская армия, существовавшая до войны, это армия христианской милиции Ливана, существовавшая со времени французской интервенции в 1860 году. Она набиралась из горных маронитов, и ее силы достигали двух батальонов из четырех рот и одного эскадрона, и первоначальным намерением и главным оправданием ее существования было – защищать маронитов от друзов, их исконных врагов. Это были полицейские, не военные силы.

** Поток сирийских добровольцев усилился с победами англичан в Палестине 1917-18. - Прим. редакции.

*** У армян неразумные друзья и несправедливые обвинители. И те, и другие вредят армянскому делу, которое заслуживает трезвой поддержки. Армянский народ, плодовитый, энергичный, стремящийся к образованию, еще страдает от недостатков угнетения, и пока не научился пользоваться своей свободой. Но каковы бы ни были эти недостатки, этот народ в любом случае превосходит все остальные народы Передней Азии в одном главном аспекте: он может усовершенствоваться с течением времени. В этом плане характерен пример некоторых армян, в течение определенного времени находившихся под влиянием западных воспитателей, европейских либо американских. Этот пример дает место большим надеждам. Все офицеры, участвовавшие в осаде Айнтаба, запомнят армянского лейтенанта Л., который превратил свою милицию в армию, прекрасно державшуюся под огнем.

**** Маронит, способный к бою более, чем все остальные христиане в Сирии, по крайней мере с виду, не настоящий воин. Он любит порох, но гораздо меньше он любит пули. Драки между деревнями в Ливане нередки, но они редко смертельны.

***** Пример русских, которые сумели, со временем, получить от населения Кавказа прекрасных солдат и офицеров, побудил все-таки еще раз повторить, очень осторожно и методично, попытки, сделанные в 1919-1920. Черкесские эскадроны (числом шесть), действовавшие вокруг Дамаска, сыграли блестящую роль, иногда решающую, в войне с друзами, превзойдя возложенные на них надежды. Их офицеры отличились, в большинстве своем, храбростью и верностью.

****** Жалование потом было уменьшено; но в 1925 году расходы на Сирийский легион всё еще превышали двадцать миллионов франков в год, а сирийские государства участвовали в этом только на 2.200.000 франков.

******* Не исключено, что в будущем найдутся равноценные им элементы среди курдов и друзов. В данный момент вопрос не стоит на повестке дня.

******** Алавиты, источник наемников, потребовали французского покровительства, но с одним базовым условием: что Франция не потребует от них ничего, кроме добровольцев, и не введет в государстве алавитов обязательную службу.

источник
Tags: Ливан, Сирия, Франция, война, история, ночное чтиво, фото
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments