хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Categories:

Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 13



Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 1
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 2
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 3
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 4
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 5
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 6
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 7
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 8
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 9
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 10
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 11
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 12

Сергей Филиппов был женат на моей бабушке Антонине Голубевой. Он окончил цирковой техникум, и у него был прекрасный танцевальный номер, с которым он пришёл работать в Кировский театр. Но, буквально после первого и второго спектакля ему стало плохо с сердцем. Врачи сказали ему, что ещё один выход на сцену – с неё прямо в гроб. Из Кировского его уволили. Но когда он заканчивал техникум, его номер на одном из конкурсов восхитил Николая Акимова, и он взял Филиппова в Театр Комедии.

Началась война, и в Ленинграде наступил голод. Актёру давали не 125 граммов хлеба на день, а двести, и с пятью граммами масла, но это всё равно очень мало. В театре жили два обезумевших от голода кота, ослабленных, со впавшими боками. Когда стало ясно, что без еды коты помрут, артисты решили поймать их, освежевать, почистить и сварить. Обессиленные люди закрыли двери в костюмерную и принялись ловить несчастных животных. Одному из них удалось шмыгнуть в воздуховод, а второго актёры всё же поймали. Филиппову подавали костюмы, и он закидывал ими кота. В конце концов ему удалось упасть на кота сверху и прижать собой. Он вытащил перочинный нож и медленно отрезал коту голову.

Бытует мнение, что Филиппов был весел и много шутил – это далеко не так. Самое весёлое, что слышал я от него, когда он проходил мимо нас с сестрой:

– «Марина UND Андрюша»

Это была самая главная его шутка. Приходил домой, спрашивал шёпотом:

– «Барабульки нет?», – так мы называли мою бабушку, Антонину Голубеву.

– «Нет», – отвечал я, – «она на работе»

И тогда Филиппов садился за стол, наливал в чайный стакан ром, клал ложку, лимон, и пил, под видом чая. Тогда ромы были очень большой редкостью. 1956 год – я часто помогал ему в качестве грузчика в походах в винный магазин, который располагался рядом с углом Мойки и Невского. Прямо в проходе к Дворцовой сейчас магазин сувениров, а в то время был винный магазин, очень хороший. У Филиппова был знакомый продавец, и он ему оставлял Гавайский ром и вина, которые любил Сталин. И вот идём мы к Каналу Грибоедова, и вдруг Филиппов заметил на другой стороне молодого человека, ускорил шаг и быстро свернул в проходной двор.

– «Это мой сын Юрий. Я не хочу с ним встречаться», – сказал он, еле отдышавшись.

Не знаю, в чём там дело, да он и не рассказывал мне. Потом Юра с предыдущей женой эмигрировал в Америку, и Филиппов относился к этому очень плохо. Эмиграцию он считал предательством Родины. Ему много раз предлагали играть немецких генералов, но он отказывался наотрез, допустил лишь один случай. И покойников тоже отказывался играть, хотя один раз всё же пришлось. Он всегда старался играть положительные роли.

Однажды на углу Садовой и Невского Филиппов стал спорить с прохожим маленького роста и попытался его стукнуть. Молодой человек развернулся и так звезданул ему ногой в торс, что Филиппов несколько дней недомогал. Впоследствии он был осторожен и никогда ни к кому не задирался. Однако в общении с людьми он был довольно колюч. Говорил неприятные вещи, циником был, одним словом. Отца своего он очень не любил, всегда приводил его как пример мерзостного характера с иудейскими наклонностями. Хотя сам Филиппов воспитывался в Саратове в условиях лютого голода.

Его отец был с немецкими корнями, работал на заводе механиком, его посылали учиться в Германию. По субботам он садился на комод по-турецки, ставил рядом с собой бутылку и начинал горланить немецкие песни. Он был высокооплачиваемым рабочим, но, когда начался голод, куда-то исчез без следа. Мать кружевница не могла обеспечить семью, и Филиппов прижился в еврейской семье, где ему не дали умереть. С одной стороны Филиппов был антисемитом, а с другой евреев уважал, потому что они его выкормили в детстве.

У них с Барабулькой была дача в посёлке писателей близ села Торфяновка на берегу Комсомольского озера – собственно, известный кооператив «Озеро» там рядом. Бабушке как писательнице дали возможность купить там дачу в 1947 году. И я с ними часто туда ездил, нагруженный сетками с провизией. В Торфяновке уже продавался в то время семилетний Havana-Club, мы ходили туда за восемь километров и нагруженные возвращались в наш домик.

А однажды увидели настоящее чудо. Приехали из города сильно под вечер. Был конец июля — начало августа, то есть уже абсолютно темно. И когда мы втроём с Барабулькой подошли к дому, участок осветился голубым светом и вдруг стало светло. Так отреагировали на наше появление миллиарды светлячков, сидящие на деревьях плотным слоем. Я набрал их в банку немного, и потом долго читал под светом живой лампы.

Недавно совсем его могилу отремонтировали за счёт города и немного расширили.

источник
Tags: Ленинград, Россия, дыбр, история, ночное чтиво
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments