хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Category:

Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 7



Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 1
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 2
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 3
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 4
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 5
Из воспоминаний Андрея Тропилло. Часть 6

Ни одного хорошего концерта КИНО я не видел. Правда, здесь (в Ленинграде) на концертах он очень плохо играл. Может быть где-нибудь в «Олимпийском» он сыграл хорошо, но я там не был. Помню, у нас в Рок-клубе шел концерт, Цой пел на цене, а Кинчев подшучивал всё над ним и бросался в него какой-то старой пыльной обувью со стоптанными задниками, что нашел за сценой. Там были резкие ступеньки вниз, а за ними узкий коридорчик, который заканчивался туалетом с грязным окном, затянутым мелкой ржавой решёткой. Однажды спускаюсь вниз поссать, а туалет закрыт. Стою, переминаюсь с ноги на ногу. Мне тогда было неудобно взять и поссать где-нибудь на лестнице в углу, поэтому я стал ждать. Ждал-ждал, ждал-ждал, минут пять, не меньше. Туалет всё закрыт. Минут через пять или семь дверь наконец открывается, из туалета выходит Рикошет, а за ним Марьяна, глядя на меня, демонстративно поправляя штаны. Чтобы не дай Бог я не усомнился в том, что они там делали.
Однажды я подарил котёнка Марьяне и Цою. Хотел Борису подарить сначала, а подарил им. А они уехали на дальние гастроли по Сибири на две недели, оставив ему какую-то еду. Когда вернулись обратно, котёнок встречал их потухшими глазами, а изо рта у него торчала сухая макаронина.

Моментов, не соответствующих журнальному имиджу «героев рок-н-ролла», я знаю много. Федя Чистяков, к примеру, однажды 8 марта играл на баяне вальс «На сопках Манчжурии». Он выступал перед коллективом педагогов у нас в Доме пионеров, и женщины, слушая эту музыку, всхлипывали. Все это было трогательно, такое обычно знаешь лишь про очень близких людей. Но музыканты в восьмидесятые и были моей семьей, я видел их не только с парадной стороны, и принимал слабости каждого. С этими людьми я был молод, деятелен, и ощутил такое счастье, за которое сегодня прощаю им все их «грехи».
Я не злюсь на Федю Чистякова, который шарахнулся от меня на концерте несколько лет назад, хотя в юности считал своим отцом. Мама-инвалид воспитывала Федю одна, так что поговорить, посоветоваться ему было особенно не с кем. Этот мальчик пришел ко мне в Дом пионеров, спел свою песню «Я канцелярская крыса» и рассказал, что собрал школьную группу. Тогда Федя учился в седьмом классе, но у него получался настоящий рок-н-ролл, и я взялся за воспитание будущей звезды. В запасе у школьника было несколько песен, он хотел их сыграть.
— Андрей Владимирович, — просил Федя, — помогите нам.
Все тогдашние песни Феди мы перелицевали. Так с мальчика, играющего на гитаре и баяне, началась популярная в девяностые группа «Ноль». Первую пластинку «Музыка драчевых напильников» Федя записал уже в 16 лет. Смешное совпадение, но «напильником» был и я — меня так дразнили в школе.
Взрослые рокеры слышали, как играет Федя, и сходили с ума от зависти. Я видел как у Бориса скулы сводило: талантлив Чистяков был от Бога, и в музыкальном плане покруче, чем БГ. Вскоре «Ноль» резко рванул вверх, я помогал группе с концертами, ребята начали выступать в рок-клубе и Дворце молодежи, сделавшись таки же популярными как «Аквариум», «Кино», «Алиса». Но слава и деньги Федю сгубили, в постперестройку рядом с ним возник Сергей Мавроди с пирамидой «МММ», он предложил Чистякову писать музыку для своих рекламных клипов.
Федю я не отговаривал, но работа с Мавроди стала началом конца Чистякова как творческой личности. На почве неимоверных денег, которые ему платил хозяин «МММ», у парня тихо поехала крыша. Он сел в тюрьму за попытку ритуального убийства своей бывшей возлюбленной Иры, а, выйдя, отправился в религиозную секту. Увы, я ничем не мог помочь Феде после тюрьмы, сам тогда переживал кризис.
Он до сих пор выступает, но от прежнего блестящего лидера «Ноля» мало что осталось.
Сережа Курёхин однажды неожиданно удивил: он предложил масштабный проект, причем, накануне своей смерти. Конечно, что его скоро не станет, я не мог и предположить. Первый сердечный приступ у Сережи случился 9 мая 1996 года, а 5-го он позвонил мне и сказал: «Надо встретиться!». Мы пересеклись у метро «Московские ворота», Курёхин сел ко мне в машину и «завис» в ней на полтора часа.
— У меня все круто, — рассказывал он, — на днях проводил вечеринку, там только шампанского было куплено на 50 тысяч долларов! А еще я с Эдиком Лимоновым подружился, человек он интересный!
Сережа всегда жил широко, в нем была в хорошем смысле цыганщина. Он посмеивался над причудами «новых русских», закатывавших вечеринки в огромных особняках, но случая заработать за счет их «понтов» не упускал. Так как с финансированием у Курёхина не было проблем, он предложил создавать эксклюзивные пластинки ручной работы, чтоб были похожи на янтарь, даже с мушками внутри. Меня же просил заняться записью на них музыки: надо было освоить необычный способ передачи звука, чтобы слушатель погружался как бы в третье измерение. Как раз 9-го мы договорились встретиться еще раз, Сережа к тому времени намеревался рассчитать смету проекта и привезти на него деньги.
Но 9-го Курёхин не появился, а мне позвонили общие друзья и сказали, что у Сережи обнаружена опухоль, что он в больнице, при смерти. Я сначала не поверил: ведь буквально несколько дней назад друг выглядел очень бодрым, но когда примчался в клинику, сразу все понял. Увидел, как Курёхин мучается и терпит жуткую боль, какой он «зеленый». Но вот что поразительно, он не сдавался и верил, что все пройдет. До последнего. Прожил после приступа Сережа недолго, всего три месяца. Я выносил его гроб из церкви.
Даже не хочу вспоминать те похороны, потрясение было у меня таким же, как когда умер Майк. В Комарово на кладбище собралась большая толпа, но я никого не видел, так было плохо. Вслед за Курёхиным, буквально через год, ушла его дочь Лиза, ей было всего 15 лет. Погибла она глупо: девчонка была с характером, заупрямилась, когда мама не пустила на день рождения к подруге.
— Я все равно пойду, — закричала Лиза.
— Не пойдешь, нечего тебе там делать, — отрезала Настя Курёхина.
— Ну, тогда я отравлюсь! — Лиза была в бешенстве.
Она выпила 2 пачки «Цитрамона» и 40 таблеток «Но-Шпы», а потом закрылась в туалете. Конечно, это был детский бунт, но дозу Лиза не рассчитала. Родные тоже не сразу поняли, насколько серьезно отравление, а когда приехала «скорая» было уже поздно — у Лизы открылась язва желудка, врачи не смогли остановить начавшееся кровотечение.
Когда я нес ее гроб, чувствовал, что второй раз хороню Сережу. Лиза лежала, как живая: из-за того, что девчонка выпила «Но-Шпу», у нее не наступило трупное окоченение. Настя Курёхина постоянно пыталась заговорить с дочерью, после двух жутких потерь жена Сережи на время потеряла рассудок. Тогда она замкнулась, ушла с головой в воспитание младшего сына Феди и организацию «СКИФа» — фестиваля Сережи, который он сам когда-то и придумал. С рок-клубовскими деятелями Настя по сей день не общается. Зато общается со мной, в прошлом году она пригласила меня в жюри конкурса имени Сергея Курёхина.
источник
Tags: Ленинград, Россия, дыбр, история, музыка, ночное чтиво
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments