хумус (humus) wrote,
хумус
humus

Дневники Суворина. Часть 5

Дневник Суворина.
Дневник Суворина. Часть 2
Дневник Суворина. Часть 3
Дневник Суворина. Часть 4
Глупость грузин объясняется их воспитанием. С пеленок ему дается кахетинское, наливают его в соску, оно раздражает мозг постоянно. Грузины — христиане, и потому употребление вина развито между ними страшно, все пьют и пьют постоянно. Естественно, что постоянно раздражаемый мозг не выносит наконец, и начинается реакция. Оттого дети способны, но лет с 14 начинают тупеть. (Грузины, получившие европейское воспитание, представляют собой совсем другой тип.) От материнских грудей прямо к лапке бурдюка (кожаный мешок с вином); десятилетний мальчик легко отмечает в вине примесь воды. Недалеко то время, когда в Грузии из лени ходить за водой вином умывались, на вине готовили кушанья, вином обрызгивали пол, женщины пьют также и достигают того, что перепивают мужчин. Грузины никогда пьяны не бывают. В Тифлисе были лет 20 тому грузины, которые ведерную посуду иначе не называли, как стаканом, а тунгу (5 бутылок) - рюмкой.
У грузин есть обычай по избранию устабаши (цехового старосты), при поздравлении его с этим, дарить ему яблоко, начиненное мелкими деньгами. В день нового года также. Евдокимову дарили арбуз, наполненный золотом. Так заимствовали мы обычаи грузинской цивилизации.

Австрийский профессор Грубе обратился к тифлисскому доктору, занимающемуся этнографией, с просьбой достать черкесский череп для дерптского профессора, его друга.
— Трудно это теперь, — сказал доктор. — Могил еще не трогали, да и как отличишь черкесский череп? Надо забраться куда-нибудь в глушь, найти следы аула, принадлежащего какому-нибудь чистому черкесскому племени, и порыться в могилах. Я, впрочем, постараюсь. Можете себе вообразить, что в стране черкеса трудно добыть черкесский череп. Где ж он? Другой доктор, очевидец переселения черкесов в Турцию, рассказывал мне ужасающие подробности этого «великого переселения народов». Правительство сделало все, чтобы облегчить участь этих изгнанников. Оно выработало подробности контрактов с судохозяевами, назначило за перевозку 2 руб. 50 коп. с человека, обязало судохозяев иметь провизию и привозить ее для тех, кто оставался на берегу в ожидании путешествия по морю. Но преднамерения правительства были сами по себе, а исполнение их было тоже само по себе. Исполнители жестоко отнеслись к переселенцам. Аулы очищались чуть не в 24 часа; черкесы едва успевали забрать необходимое, да это пропадало. Берег моря представлял что-то такое, что напоминало действительно великое переселение народов. Шум, крики, толпы оборванцев, ржание коней, овцы, быки, арбы, солдаты. Овцы продавались по 15 коп. штука, лошади по 3 руб. Черкес сидит на коне и просит за него 50 руб. Дают 50 коп. Он негодует, волнуется; но сдерживает свои чувства, потому что боится ничего не взять, а у него семья, возле него дети. Он спускает цену, ему набавляют туго, по полтиннику. Дошло дело до 3 руб. Нет сил выносить, он выхватывает кинжал, поражает ноги коню, который падает мертвый, и тут же о колени ломает свой кинжал — им не позволяли брать оружия — и бросает осколки в море. Крики и плач детей и женщин. Большое отчаяние овладевает некоторыми, и они бросаются в море к судам. Суда нагружены, как нагружали невольничьи суда неграми, несмотря на то, что правительство предпи-сывало обратить строгое внимание на вместимость судов. Но армянин-подрядчик должен заплатить взятку кому следует по рублю с человека, и вместо трехсот он сажает на свое судно тысячу. Ни стать, ни сесть, негде положить свое добро. Две трети, если не три четверти, погибло от тифа и черной оспы, которые развились на берегу. Турция тоже не утешила беглецов, и они продолжали гибнуть там. Это энергическое племя. Воздавая должное кавказским героям, пора помянуть, хоть и поздним сочувствием, страдания этих детей гор, отстаивавших свою свободу с мужеством древних героев...
...К приезду великого князя сделали перила для входа к Барятинским ваннам, потом их сняли и заваливают камнями; где он остался, все взял, пока можно.
Климат здоровый, эпидемий не слыхать, аптеки работают в убыток, так что лекарства выписывают из Пятигорска. Реальное училище хорошее, гимназия — очень хорошая.
Малка — широкая, Терек — излучистый, на десять верст каменная плотина от разлива Терека; дорога пересекается Джераховским ущельем, очень живописным. Столовая гора у станции Балта, где дорога высечена в скале над Тереком, шумящим внизу несколькими рукавами; в это время года он, впрочем, немноговоден, и бег не так стремителен. За Балтой ущелье становится узким. К этой станции владикавказские жители обыкновенно отправляются на пикники и делают экскурсии в ближайшие долины. Задержка. Лошадей нет, будут через два часа. Лучше, значит, платить дешевле в дилижансе, чем дороже в коляске, дилижанс доставляет вас в 22 часа в Тифлис, а в коляске вы рискуете проехать три дня, если не запаслись от начальника области каким-нибудь особым повелением, которое быстро действует на смотрителей и мгновенно увеличивает число содержимых на станции лошадей. Вообще начальство обладет творческой способностью в этих глухих местах, хотя бы относительно лошадей. Я стал говорить, что поеду во Владикавказ к Свистунову и потребовал лошадей обратно. Смотритель вдруг сказал: «Отдаем вам последнюю четверку». Досадно, что поездка по этой дороге отравляется такими передрягами.
Перед Ларсом вливаются в него с гор ручьи и потоки. У Ларса огромная глыба, похожая на скирд хлеба, легла среди Терека и заставила его обход делать. За Ларсом склоны то покрыты яркой зеленью и кустарником, то совершенно голые из слоистых твердых пород; в иных местах обвалились и сползли набок. Камни набросаны на камни, и все узкое ущелье забросано ими. На обрушившемся громадном обрыве слой чернозема. Мост через реку. Дорога переходит на левый берег. Тут Терек роет гору, образовав вроде галереи в горе со столбом. Скалы сходятся. Крепость. Это Дарьяльское ущелье; немного далее влево бурный поток и скоро направо видна деревня Казбек, на одном из обрывов его стоит как бы человек, через некоторое время Казбек снова появляется в прекрасном ущелье, обрамленном оригинальным вершинами, кое-где с полосками снега; над ущельем остановилось облачко и повисло; в нем играли золотые лучи солнца, и оно представлялось в виде ярко-золотого навеса, а кругом голубые и красноватые скалы. Дорога пошла вверх зигзагом. Холодный ветер давал себя чувствовать. Созвездия близки. Вот дом Казбеков и часовня при нем. Вот и Казбек, виден только с вершины и перед ними на высокой скале — церковь. Там никто не живет, кроме сторожа. Езда туда верхом около полутора часов. Станция запущенная, тюфяки грязные и рваные, мебелировка жалкая, женской прислуги нет (во Владикавказе также нет); есть один бесплатный семейный нумер и несколько платных, 50 коп. Чугунные печки — как в Италии — это на такой высоте...
Железная дорога. Нападают на министров, а дают 3300 руб. жалованья, жить нельзя; не может быть самостоятельным. Поляков сгоняет вагоны с других дорог и перекрашивает надпись.
Могут не обращать внимания на выгоды, потому что 5% всегда идет; если он заработает 6%, то положит себе в карман только 1%, а если заработает 2%, то положит в карман 3%. Но их надо возвратить? Когда — ведь не он будет возвращать.
Станция Гудаури лежит на чрезвычайно живописном месте; перед ней глубокий обрыв, внизу шумит Арагва, немного выше ее на прихотливой скале лесок, вправо Чертова долина, обрамленная голубыми и красноватыми горами конической формы, кое-где с ледниками и снегом на вершинах, влево горы мягких очертаний, покрытые лесом, и над этим только голубое чудесное небо. Вообще пейзаж с перевала очень симпатичен...
Хохол понимает машины, любит их. По природе ленив, но у него мозговица есть; он рад, мускул его сохраняет, он и смотрит, изучает, любит. Не как ремесленник относится к делу, а как любящий человек...
Всякий человек честен только до известной суммы. Честность его простирается до тысячи рублей.
1884
В «Историческом вестнике» был корректором Опочинин, малограмотный и ленивый человек, 30 лет. С ним случилась целая драма. Попал он в учителя к генеральше Извольской, которая жила в деревне и амуры свои давала молодому племяннику своему, стала давать их и Опочинину. Соперники стали ссориться, племянник делал сцены Опочинину, Извольская молчала, не желая, конечно, терять ни того, ни другого: чем чаще, тем лучше. Теперь в моде такие амуры, несколькими разом, без увлечений, без любви. Раз племянник подслушал разговор Извольской с Опочининым и сделал ему такую сцену, что, когда племянник уехал в свою деревню, Опочинин догнал его и застрелил. Он несколько времени жил, и Извольская молила его, требуя, чтобы он ее не выдавал; он обещал сказать, что он сам вызвал против себя Опочинина, но письменно не мог этого сделать и умер. Извольская взяла Опочинина на поруки. Недавно она приехала к нему — он жил где-то у черта на куличках, два часа с ним лежала на кровати и сказала, что должна покончить с ним навсегда. Вероятно, супруг стал подозревать не шутя. Она оделась и уже собралась выходить, когда Опочинин выстрелил в себя. Прибежала горничная, соседи. Извольская говорила горничной: «Вы видите, что я тут ни при чем, я случайно зашла сюда. — Я не знаю, сударыня, случайно или нет, а я вас отсюда не выпущу, и пошлю за полицией». Во время этих объяснений Опочинин, умирая, называл ее Лизой и говорил нежные слова. Она же беспокоилась о себе и своих письмах. Пришла полиция и все описала. Опочинин умер. Стали хлопотать о том, чтоб возвратить письма и успели. Так барыня погубила обоих любовников, и у нее сохранились приятные воспоминания о часах, с ними проведенных. Это прошлое говорит и о будущем. Рассказывал Шубинский, а ему — Данилевский.
Островский говорил об одном костромском купце, который обанкротился и притворялся сумасшедшим - потом и свихнулся. Притворялся он безумным на том, чтобы досаждать губернаторам, о которых всюду дурно говорил. Раз при нем напали на одного губернатора. Вдруг купец говорит: «Нет, он добрый. На нем Христос в Иерусалим въезжал».
1886
14 ноября. Телеграмма в «Новостях» о заговоре в юнкерском училище в Софии. Арестовано 50 человек. Спросил у рейтерского телеграфного агентства, почему этой телеграммы нет у нас: «Министр зачеркнул», но сегодня она будет. Министр зачеркивает для всех газет, а цензура пропускает для «Новостей». Гире, должно быть, с ума сходит окончательно.
19 ноября. Вчера был бой студентов с полицией на Волковом. Студенты хотели помянуть 25-летие Добролюбова. Грессер вмешался. Этот длинный генерал тоже длинно глуп. На похоронах Коломнина он запретил студентам говорить. Удивительно это у нас. То политические процессы по всей России распространили, с речами обвиненных, то на могиле профессора не дают говорить самых обыкновенных вещей, которые и услышали бы только 20 человек. Вечером пришло приказание от Главного правления печати не говорить об этом.
Был у меня Пазухин, реформатор наших дней. Очень серьезный и убежденный человек, в разговорах одушевляется, говорит о своей нелюдимости. Его взгляд на современное положение безотраден. Он прямо говорит, что людей, верующих в самодержавие, очень немного в России.
Пазухин говорил: «В провинции только слова царя еще имеют авторитет и поднимают всех, а то, что от него идет через министров и проч., — принимается с недоверием».
21 ноября. Был Карцов, видинский консул. Говорил, что болгарская печать - русская, что вопрос в том, что они боятся поглощения Россией.
22 ноября. Отдал визит Пазухину. Не застал дома. Вчера был у Евгения Михайловича Феоктистова. Он хвалил мою пьесу. Рассказывал, что у одного коллекционера игральных карт недоставало греческих. Он написал послу — найди. Отвечает: нет карт греческих. Не может быть - пристает. Тогда посол ему ответил: изучи крап любой колоды какой хочешь национальности — вот и будет греческая.
Некто приехал в Питер, остановился в Европейской гостинице, встретил на дощечке имя знакомой провинциальной дамы, пошел к ней. Спустя несколько дней она приглашает его проводить к своей знакомой. Приезжают. Дамы, кавалеры. Пьют чай, ужинают, шампанское. После ужина дамы явились голые.
Григорович рассказывал: Офицер женится. Оба молоды и красивы. Вдруг он получает анонимное письмо, где ему говорят, что жена его ездит в бани к любовнику, и туда-то, в такие-то часы. Он отправляется в бани, говоря, что вот в такие-то часы приезжает его знакомый с такою-то дамой, что и сегодня он приедет и просит соседний нумер. Дают. Он не раздевается. Вдруг слышит голос своей жены и незнакомый голос мужской. Он меняет свой голос и говорит: я ламповщик, пустите меня газ поправлять. Его не пускают. Он говорит, что он одет и заходить не станет. Его пустили. Остальное можно себе вообразить.
Маслов рассказывал об одной молодой женщине, дочери губернского предводителя дворянства, которая в Ялте в нижнем этаже «России» жила. Она постоянно была с мужчиной лет 40. В 12 час. лакеи смотрят в окно (занавеска не доходила до подоконника), в комнату освещенную, — а там оба голые, любовник и любовница, упражнялись, причем она всеми силами и средствами старалась его возбудить. За лакеями стали ходить жильцы, а лакей сказал: «Вы слышали, что у нас случилась физическая катастрофа?»

Tags: Россия, история, книги
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments